Журналист: Ситуация с Минскими соглашениями для Украины скверная

11 Окт 2015 00:29

В Киеве прекрасно понимают, что полномасштабное выполнение Минских соглашений невозможно. По крайней мере, в обозримом будущем.

Об этом пишет в своей статье "Симулякр" в “Зеркале недели” известный украинский журналист Сергей Рахманин.

Парижский саммит "нормандской четверки" обозначил ряд любопытных тенденций, заслуживающих внимания и требующих анализа. И позволяющих прогнозировать сценарии развития минского переговорного процесса. 

В столице Франции главы государств освятили часть договоренностей, достигнутых ранее на берлинском слете министров иностранных дел четырех государств. В очередной раз продемонстрировали разницу в подходах к трактовке Минских соглашений (МС). Благословили Трехстороннюю контактную группу (ТКГ) на поиск дальнейших путей реализации минского плана, попутно высказав свои замечания и пожелания к уже наработанным ею подходам. Ни одно из ключевых противоречий преодолено не было. Да, собственно, никто этого от парижской встречи и не ждал. Как и не планировалось на ней обсуждение крымского вопроса либо судьбы санкций в отношении России.  

Вкратце напомним о целях переговаривающихся сторон.  

Германия. Заинтересована в том, чтобы конфликт в Украине был заморожен как можно быстрее и с минимальными потерями. Немецкому канцлеру не нужна горячая точка на границе ЕС. Она заинтересована в создании условий, позволяющих если не отменить, то хотя бы ослабить санкции в отношении России. Лидер ФРГ считает себя ответственной не только за судьбу своей страны, но и за судьбу всего Европейского Союза. А потому прекращение активных боевых действий на территории государства, граничащего с ЕС и оживление экономики Союза путем возобновления полноценной торговли с РФ — ее прямой интерес. Реализация Минских соглашений открывает путь к достижению этих целей. Уже мало кто помнит, что изначальным поводом для введения санкций являлась оккупация Крыма. Сегодня ключевым условием снятия ограничений в отношении России в западных столицах называют выполнение Минских соглашений. Кроме того, успех минского плана означает формальное превращение конфликта в Донбассе из международной проблемы во внутреннюю. И в Берлине, и в других европейских столицах могут позволить себе отодвинуть папку с надписью "Украина" на край стола — у них сейчас много других проблем. Частная история: из-за истории с беженцами у фрау Меркель подупал рейтинг, и немецкая пресса допускает: канцлер может рассчитывать, что миротворческие усилия в Украине помогут ей отчасти восстановить свой авторитет.  

Франция. Мотивы, в большинстве своем, те же, что и у соседей. Но с недавних пор Париж демонстрирует большую активность. Как рассказывали дипломаты, Олланда стало задевать, что его воспринимают, как некий придаток Меркель. Франция добилась назначения на ключевую должность в ТКГ своего дипломата Пьера Мореля. Активизировался глава МИД Лоран Фабиус. Охотнее стал комментировать ход переговоров сам Олланд. Кроме того, некоторые участники процесса стали замечать, что в ходе обсуждений французская сторона все чаще пытается оказывать любезности стороне российской. Кое-кто связывает это с желанием Парижа смягчить обиду Москвы за непоставленные "Мистрали", но это — версия, не более.  

Россия. С одной стороны, стремится добиться снятия или, для начала, смягчения, санкций. С другой, — не намерена отказываться от контроля над оккупированными территориями Донбасса. Полное выполнение МС, разумеется, в ее планах не значится. Потому что договоренности, напомним, предполагают восстановление Украиной полного контроля над государственной границей, вывод военной техники и разоружение всех незаконных формирований. Москва не против, чтобы горячая точка превратилась в притухшую, дабы иметь возможность снова поджечь фитиль, когда это понадобится. Путин будет добиваться сохранения полного влияния на мятежные территории. Но при этом хочет, чтобы Украина легализовала тамошнюю власть путем местных выборов под эгидой Киева, внедрения закона "об особенностях" и внесения соответствующих изменений в Конституцию, да еще взвалила на себя финансовое обеспечение де-факто неподконтрольного региона. А еще Москва желает, чтобы "особенности самоуправления" в "отдельных районах Донецкой и Луганской областей" (ОРДЛО) были как можно масштабнее, а денежное обеспечение ОРДЛО осуществлялось за счет защищенных статей украинского бюджета. Посему Путин готов демонстрировать формальное выполнение части МС.  

Он намерен следовать минскому плану настолько, насколько это позволит избавиться от бремени санкций, одновременно сохраняя свой контроль над ОРДЛО и продолжая политику разрушения Украины изнутри. Важная деталь: в отличие от остальных участников переговорного процесса, Кремль, в принципе, устраивает как продолжение "минского процесса", так и его срыв. Но при одном условии: Россия не должна выглядеть виновницей срыва. В этом случае о снятии санкций, скорее всего, придется забыть. На-сколько Москве удается подобная политика, поговорим ниже.  

Украина. В Киеве прекрасно осведомлены о намерениях прочих сторон. В Киеве прекрасно понимают, что полномасштабное выполнение Минских соглашений невозможно. По крайней мере, в обозримом будущем. Никто нам контроль над границей в ближайшем времени не отдаст. Петр Порошенко (что бы он ни говорил на публику) не верит в скорую реинтеграцию отторгнутых территорий, да, скорее всего, и не хочет этой реинтеграции. Его совсем не тешит перспектива бюджетного финансирования территорий, могущих де-юре вернуть себе статус украинских, но при этом остающихся де-факто неподконтрольными. Ему не нужны никакие местные выборы в ОРДЛО. Но еще меньше ему нужно возобновление активных боевых действий. Он вполне естественно боится продолжения полномасштабной войны точно так же, как боится потерять союзника в лице Запада. Оказывающего политическое заступничество, финансовую помощь и дипломатическую поддержку. Цена всего этого — продолжение участия в "переговорных играх". Как и Путина, Порошенко устроил бы развал минского процесса. Как и Путин, он заинтересован в том, чтобы переговоры сорвались не по его вине. Но возможностей для маневра у Киева меньше, чем у Москвы. Военные поражения под Иловайском, а затем и под Дебальцево, очевидно ослабили волю украинской стороны, предопределив согласие с условиями, которые с самого начала выглядели ловушками. Выбираться из них с каждым днем все труднее. Принцип "сейчас подпишем, потом — разрулим", которым Петр Алексеевич (насколько можно судить) достаточно часто пользовался, не срабатывает.  

Переговоры в Берлине, а затем и в Париже лишний раз это подтвердили. Ситуация для украинской стороны вовсе не безнадежная, но достаточно скверная.  

Начнем с телодвижений России, которые заслуживают особого внимания. Ее позиция удобна, поскольку являясь реальным участником конфликта, формально она выступает в роли посредника, чуть ли не миротворца. Де-юре ее войск на территории Украины нет, хотя их наличие ни для кого не является секретом. В свое время Кремль без особых усилий добился, чтобы в минских соглашениях фигурировало не точное определение "части и подразделения вооруженных сил Российской Федерации, а размытое определение "иностранные вооруженные формирования". Согласно букве МС, Москва не обязана выводить свои войска с территории Донбасса, потому что официально их там нет. Но поскольку всем переговаривающимся сторонам известно, что они там есть, Кремль продемонстрировал Западу готовность идти навстречу.  

По разным данным, численность российской группировки непосредственно в Донбассе достигала 8–9 тыс. чел. Однако за последнее время, по нашим сведениям, Россия отвела часть своих подразделений за границу. Как утверждают наши источники, осуществляется перегруппировка, проходит плановая ротация, однако количество тех, кто выходит с территории Украины, превышает количество тех, кто заходит в Донбасс. Предположительно можно говорить о сокращении группировки, как минимум, на тысячу человек. Это — просто жест, рассчитанный на реакцию Запада, все эти перемещения внимательно отслеживающего. И Запад этот жест оценил.    

Как оценил он усилия России, направленные на реальное прекращение огня и отвод вооружений от линии соприкосновения. Артиллерия на передовой не работает, техника медленно, но верно отползает от передовой. Как утверждают военные, даже активность ДРГ в последние дни заметно снизилась. Недавний обстрел позиции вблизи Троицкого — исключение, лишь подчеркивающее готовность России следовать принятым правилам. Ни для кого не секрет, что подобное миролюбие — не добрая воля сепаратистов, а четкое указание Москвы. Выполнение которого Кремль жестко контролирует. Есть сведения, что боевиков, вопреки отданному приказу, по собственной инициативе, применявших артиллерию, российские военные наказывали безжалостно и оперативно. Россия сейчас как никогда блюдет свой статус договороспособного партнера. Запад это видит.  

Но Запад видит и другое. Выводя с оккупированных территорий Донбасса часть личного состава, Россия не выводит технику и вооружение. Увеличивает количество спецов, причем, не только военных. Отзывая часть военных, она засылает менеджеров разного профиля, призванных осуществлять фактическое руководство населенными пунктами, районами, предприятиями, организациями и службами. Массово завозит в ОРДЛО российские учебники и российские рубли. Про приказу Кремля разоружают и разгоняют дикие, неподконтрольные банды, а всех боеспособных сгоняют в так называемые армейские корпуса. Оснащенные российским вооружением, обучаемые российскими инструкторами и возглавляемые российскими командирами. Россия не собирается уходить с Донбасса, она готовится играть вдолгую.  

Запад не может этого не видеть. Открытым остается вопрос — готов ли он это замечать? Не нужно иллюзий — Запад не озабочен установлением мира на Донбассе. Он хочет избавиться от лишних головных болей. Одна их которых — европейские потери от введения санкций. Нет, Запад вовсе не против ослабить Россию. Нет, он не позволит ей откровенно наглеть. Но и дразнить ее он не слишком хочет. И загонять Москву в угол тоже, — кто знает, что придет в голову Путину, если ему будет нечего терять? А если Кремль обозначит некое послушание, — ну вот, смотрите, не стреляем, отводим, выходим, движемся в русле "Минска", демонстрируем готовность к компромиссам, — почему бы не пойти ему навстречу? И снять санкции. С обещанием возобновить, если что.  

Перенос фейковых местных выборов в ОРДЛО, который так радостно прокомментировали в европейских столицах, и который Киев поспешил назвать чуть ли своей победой, не более чем путинская тактическая уловка. Такая себе двухходовка, как в анекдоте — "Купи козу. Продай козу. Почувствуй разницу". В этой истории хозяин Кремля в очередной раз показал, что именно он, а не какие-то захарченко и плотницкие контролирует ситуацию в ОРДЛО, и что он открыт для дискуссии… 

Прежде чем перейти к оценке позиции украинской стороны (и коснуться планов других непосредственных и закулисных участников процесса), в двух словах остановимся на самом Парижском саммите (ПС). Его итоги достаточно детально описывались и весьма активно комментировались. Привлечем внимание к главному, с нашей точки зрения.  

Как мы уже говорили, Париж не обеспечил переговорному процессу прорыва, но несколько конкретизировал правила игры.  

Первое. ПС подтвердил вывод, к которому пришли несколькими неделями ранее в Берлине, — продолжение минского переговорного процесса возможно. И возможно оно лишь в случае создания взаимоприемлемых условий для проведения местных выборов в ОРДЛО.  

Второе. ПС узаконил принятое в Берлине решение о том, что механизмом формирования этих условий должен стать специальный закон о выборах в ОРДЛО.А инструментом создания закона — пресловутый "план Мореля", о котором ZN.UA подробно писало две недели тому. (Громкие крики, что выборы на неконтролируемой территории обязательно пройдут по единому для всей Украины закону, в Киеве тут же смолкли).  

Третье. ПС одобрил обсуждавшуюся в Берлине возможность переноса срока выполнения Минских соглашений на следующий год (За несколько дней до того Петр Порошенко заявлял о категорическом неприятии подобного шага).  

Четвертое. ПС определил, что местные выборы в ОРДЛО должны пройти через 80 дней после принятия Радой специального закона.   

Пятое. ПС благословил режим дальнейшего отвода вооружений от линии разграничения, ранее разработанный и согласованный ТКГ. Подтвердив, что функции верификации возложены на ОБСЕ.  

Все остальное было обменом мнениями, а чаще всего — уже привычной стычкой различных взглядов.  

Короткий итог. Все переговаривающиеся стороны знают, что выборы в ОРДЛО не ускорят достижениеконечной цели минского процесса — возвращение украинского контроля над отторгнутыми территориями. Цель России — доказать, что эти выборы возможны при соблюдении минимального набора условий — прекращении огня, отводе вооружений, принятии специального закона, допуске наблюдателей и медиа. Цель Украины — доказать, что эти выборы невозможны без соблюдения большего количества условий. Что нереально провести выборы на территории, которая нашпигована минами, бронетехникой и вооруженными людьми. Киев должен требовать максимальной демилитаризации Донбасса, понимая, что Россия будет против. И что выполнить это требование попросту нереально. Хотя бы потому, что (даже при наличии доброй воли) вывод техники и вооружений займет месяцы, а разминирование — годы, если не десятилетия.  

При этом ни Москва, ни Киев не хотят, чтобы выборы сорвались именно по их вине. Но Киеву добиться своего будет тяжелее, поскольку бОльшую часть глупостей украинская сторона сделала в Минске, согласившись на формулировки, которые в Киеве читают так, а в Москве — иначе. А мнения Берлина и Парижа пока чаще совпадают с мнением Москвы. Третейский судья в этом споре — ОБСЕ, поскольку будущие выборы должны пройти в соответствии с принципами Бюро по Демократическим Институтам и Правам Человека (БДИПЧ). Их Москва и Киев опять-таки толкуют по-разному, а официальный толкователь ОБСЕ пока отмалчивается. "Кассации" и "апелляции" будут рассматривать в Берлине и Париже. Они пока присматриваются.   

Меркель и Олланд в Париже, насколько известно, больше слушали. Переговоры были театром двух актеров — Порошенко и Путина. Причем, как отметил один из очевидцев, создавалось впечатление, что президент РФ говорил не столько для присутствующих, сколько для виртуального собеседника — Барака Обамы. Считая США ключевым (хоть и не явным) участником процесса.  

Еще один участник украинской делегации после общения с американскими дипломатами высказал предположение, что Вашингтон:  

а) как и Берлин пока заинтересован в замораживании конфликта;  

б) не вмешивается в переговоры, поскольку хочет дождаться когда минские соглашения "накроются медным тазом", чтобы активнее включиться в игру;  

в) намерен играть вдолгую; а потому, одной рукой подает сигналы о готовности поставить Киеву летальное оружие, а другой рукой (рукой Нуланд) пишет пресловутый план Мореля по согласованию с Москвой.  

Два слова о плане Мореля. Официальные представители Украины (от президента до главы МИД) заявляли, что "это частная точка зрения", "это никакой не план" и даже "никакого плана Мореля вообще нет". После чего, рассказывая о своих дальнейших шагах, близко к тексту пересказывали… план Мореля.  

Плана Мореля представлял собой перечень проблем, преодоление которых делало бы местные выборы в ОРДЛО возможными, а также гипотетические варианты решения этих задач.  

Тезисы Мореля обсуждались в Париже, а затем на заседаниях ТКГ в Минске. Точки соприкосновения находились непросто. Краткие итоги. 

Первое. Россия настаивала на том, чтобы выборы в ОРДЛ (по крайней мере, на основной части территорий) проходили на мажоритарной основе. Киев выступал за смешанную систему. Компромисс, насколько известно, пока не найден.  

Второе. Москва выступала за запрет баллотироваться на выборах лицам, не проживавшим на территории ОРДЛ в течение последнего года. Киев настаивал на отмене этого дискриминационного условия. Он требовал предоставления временно перемещенным лицам (ВПЛ) активного избирательного права (т.е. права голосовать) на территориях, контролируемых Киевом. И пассивного избирательного права (права выдвигаться) лицам, не проживавшим на территории ОРДЛ в последний год. Наша позиция, по имеющейся информации, была поддержана Берлином и Парижем.  

Но. Никто не знает, как организовать голосование для ВПЛ. В местах компактного проживания фактических беженцев можно организовать избирательные участки. Но за кандидатов какого округа они должны голосовать, если приехали из разных мест?   

И никто не знает, согласится ли проживающий ныне, скажем, в Виннице, но выигравший выборы, например, в Горловке (если предположить чудо), ехать туда исполнять свои депутатские полномочия.  

Третье. Заграничный избирательный округ для ВПЛ в России, скажем, в Ростове-на-Дону. Москва настаивает. Киев категорически против. Компромисс не найден. Запад в раздумьях.  

Четвертое. Роль ЦИК в формировании местных избирательных комиссий и контроле над процессом. Но для этого необходимо восстановление реестра избирателей и предоставление гарантий безопасности. Противоположная сторона к этому пока не готова.  

Пятое. Доступ украинских СМИ. Противоположная сторона предлагает выборочный подход, Киев решительно возражает. Контраргумент Москвы — невозможно обеспечить безопасность каждого журналиста, любой эксцесс может сорвать процесс. Встречный аргумент Киева — если невозможно обеспечить безопасность, как можно говорить о демократических выборах? Берлин и Париж высказались в поддержку нашей позиции.  

Шестое. Кто будет обеспечивать безопасность на выборах? Нашу милицию (полицию) никто туда не пустит, это понятно. Франция предложила временно в день выборов запустить некоторые нормы "закона об особенностях", который должен набрать силу только после избирательной кампании. За эту идею уцепились россияне, считающие, что это позволит легализовать так называемую "народную милицию". Киев против. Берлин и, особенно Париж, настоятельно рекомендуют Киеву подумать еще.  

Седьмое. Самое сложное. Россия предлагает амнистировать всех автоматически. Украина настаивает на судебном разбирательстве в каждом отдельном случае. Без разрешения этого вопроса проведение выборов, скорее всего, невозможно. Неизвестно, кто окажется более сговорчивым. Или чью именно несговорчивость ОБСЕ и Берлин сочтут нарушением минских договоренностей.  

Обсуждались и так называемые "связанные" проблемы. Например, обмен пленными по принципу "всех на всех". Но та сторона записывает в "пленные" осужденных по приговорам судов. В том числе и за откровенный криминал.  

Завис вопрос и об отмене прошлогодних выборов в "ДНР" и "ЛНР". Киев обоснованно считает эти выборы нарушением духа минских договоренностей. Москва — нет.  

Круг обсуждаемых вопросов много шире. Но речь идет об обсуждении частностей. И ради главного — самого факта поведения в ОРДЛО местных выборов — Кремль готов будет пойти практически на любые уступки.  

Танки отгонят в боксы, гаубицы спрячут в зеленке, боевики оставят автоматы дома, "отпускники" отсидятся в казармах, "отмороженных" на время кинут в подвал, наиболее одиозным настоятельно рекомендуют не выдвигаться.  

Кстати, пока речь не идет, например, о выводе техники и вооружения, только об отводе. А куда, это все, простите, выводить? В Россию? Она отрицает, что эта техника ее — мол, трофейная либо брошенная в местах дислокации частей, ранее расквартированных в Донбассе. Да никто и не ставит вопрос о выводе. И о разоружении незаконных формирований — тоже.  

Граница. В соответствии с минскими соглашениями, "восстановление полного контроля над государственной границей со стороны правительства Украины во всей зоне конфликта, которое должно начаться в первый день после местных выборов и завершиться после всеобъемлющего политического урегулирования". Это в каком году? И когда в Киеве Порошенко говорит, что "возвращение контроля должно состояться до конца текущего года", ему аплодируют. А когда говорит то же самое в Париже, ему предлагают внимательно перечитать минские соглашения. Когда украинский президент утверждает, что "выведение иностранных войск с украинской территории должно произойти немедленно, без привязки к срокам местных выборов", ему из Вашингтона отвечает столь ценимая им Викторя Нуланд. Напоминающая, что минский план мирного урегулирования "предполагал три фазы". Первая — прекращение огня и отвод вооружений. Вторая — выборы, спецстатус для ОРДЛО, децентрализация. А "третья заключалась в полном выведении вооружения, восстановлении границы".  

Контроль над границей в исполнении ОБСЕ невозможен в принципе, возможен лишь частичный мониторинг. И то при условии, что миссия будет расширена, и ей будут выданы гарантии безопасности.  

Министр иностранных дел Климкин справедливо признал, что "выборы там, где присутствуют иностранные войска, иностранная техника, по определению невозможны… Как можно проводить выборы, когда по улицам Донецка ездят танки или ходят люди с автоматами?" Согласен. А если иностранные войска выйдут (допустим), а останутся войска, сформированные из местного населения, но не украинские? А если на время выборов танки перестанут ездить, а люди с автоматами перестанут ходить?  

Суть от этого, безусловно, не изменится, но изменение формы может оказаться достаточным для Берлина, Парижа, Вашингтона и ОБСЕ, чтобы на время забыть об Украине. И у Запада, увы, пока достаточно аргументов, чтобы заставить нас провести имитацию выборов, ни на миллиметр не приближающих нас к возвращению территории, на которой будут оставаться русские танки, российские военные и легализованные Киевом бандиты из будущей "народной милиции". 

А, значит, нужно искать новые аргументы в тягучих дипломатических спорах. Киев должен выстроить железобетонную переговорную позицию, аргументировано доказывающую невозможность проведения свободных, демократических, безопасных выборов в ОРДЛО в нынешних условиях. Такую, чтобы ни у Меркель, ни у Олланда не нашлось встречных контраргументов. Сложно, но пришло время исправлять прежние ошибки.  

Другого способа нет. Пока. Для решения проблемы Донбасса требуются иные способы и механизмы. Но сейчас необходимо снять с повестки дня саму возможность, по сути, фейковых выборов. Превращающих ОРДЛО во второе Приднестровье. С той разницей, что Молдова свой "Донбасс" никогда не признавала и из бюджета ему платить никогда не собиралась.   

Выборы-симулякр могут продлить перемирие, но, очевидно, не подарят мира. Киев сохранит покровительство Запада, но окончательно потеряет его уважение. Выиграет время, и утратит перспективу.  А еще власть рискует потерять доверие многих людей. Тех, кто сражался за свою страну. Тех, кто верил, что скоро вернется в брошенные дома. Тех, кто все еще верит, что Украина к ним вернется. 


Новые обещания
FACEBOOK GROUP